Я, Мак
Новая пьеса Маколея Калкина, Мадам Мелвилл, о человеке, на котором отразились уроки его юности. Но собственное детство Калкина было очень необычным. Теперь, в возрасте 20, он оглядывается назад.
Автор Ариэль Леви.

"Сейчас мне 20, - говорит Макалей Калкин. - Я в этом бизнесе уже шестнадцать лет, четырнадцать лет имею агента и одиннадцать адвоката. Вот так". Он не может вспомнить время, когда он не был известен. "У меня есть отрывочные воспоминания о том, как мы гуляем с моей мамой по парку. Но мне трудно вспомнить время, когда люди не смотрели на меня".
"С подростками трудно общаться. Их родители показывают им мои фильмы. Так что они чувствуют, что они могут сказать мне все что хотят. "
Люди смотрят на него даже сейчас. Он сидит под резиновой веткой винограда в Upper West Side напротив Promenade Theater, где весит его огромное изображение, объявляя о его участии в пьесе Мадам Мелвилл. Это первая работа Калкина за последние шесть лет. Работу предложил ему Билли Хопкинсом, тот самый кастинговый директор, который дал ему его первую работу, когда Маку было только 6. "Он был похож на небольшого ангела с наклоненным нимбом, -говорит Хопкинс. - Критики говорили, что он пользовался губной помадой, но, конечно, то были его настоящие губы. Он был точно такой же, как и сейчас, только не курил".
Это правило шоу-бизнеса: на звездных детях стоит штамп проклятия. Детское обаяние превращается в нудное своеобразие. Они растут слишком быстро и заканчивают обнаженными по пояс (Дрю Бэрримор), их мучает ностальгия по ушедшей славе (Джуди Гарланд) или они попадают в преступный мир (Дана Плато). Детство Калкина было гораздо тяжелее детства любого из них, и оно, как ничье, более всех прошло на публике. Но он, кажется, остается более или менее живим и невредимым. "Я жил все эти годы, пытаясь найти истину", - говорит он.
Курение сделало его зубы цвета хаки, глаза глубже впали в лицо, но у него все те же белокурые волосы и чистая белая кожа. Вы можете видеть, что он все еще как дитя - рот приоткрыт, ладони хлопают по щекам. Он умеет смотреть pixieish и рассеянно в то же самое время. Это странное сочетание.
Эти дни Калкин говорит на сленге его собственного изобретения, повторяя слова ("coolcool", "goodgood") для выразительности. "Будто бы я нахожусь на The Brady Bunch, - говорит он. - Моя жена всегда смеялась над моим жаргоном. То как я называю всех курочками. "Курочки" и "девушки" и "женщины" - вся часть богатого гобелена жизни".
Мадам Мелвилл будет идти в Нью-Йорке до 26 августа, до 21-ого дня рождения Калкина. Эта пьеса о юноше, который мечтает стать мужчиной, - то о чем обычно фантазируют подростки. Тем временем, он борется со своим отцом за независимость. ("Строка: мне не понравился твой отец, вызывала много смеха в Лондоне", - говорит Калкин.) Но его персонаж это также иногда взрослый человек, оглядывающийся назад на свою молодость. "В пьесе звучит голос человека средних лет, он говорит: "Это то, что случилось со мной давным-давно, и сделало меня мужчиной, которым я являюсь сегодня". Продюсер Грегори Мошер: "Мак имеет эту способность смотреть назад, в другую жизнь".
"Я не думал о половине того материала, когда я играл свою роль, - говорит Калкин. - Потом ты начинаешь понимать, что имеются какие-то параллели".

Некоторые из самых ранних воспоминаний Калкина это то, как он помогает своему отцу Киту в католической церкви, где он работал. "Я помогал вести ему мессу, - говорит Калкин. - Это дало мне очень испорченное представление о религии, потому что я видел человека-за-занавесом. Ты видишь своего отца, берущего тело Христоса и кровь Христоса или что-то подобное, и каждый верит в то, что это святые вещи, но ты-то знаешь, что это только вино из бутылки и несколько крекеров из коробки!"
В то время, семья жила в квартире на пересечении 94-ой Street и Second Avenue. Все семеро детей Калкиных делили двухъярусную кровать в одной комнате, а их мать, Патрисия Брентрап, работала телефонным оператором. "Это была в основном одна длинная прихожая, с дверными проемами, но без дверей, - вспоминает он. - Я полагаю, что мы не могли позволить себе купить двери или что-то подобное". Калкин смеется и немного сердится. "То были хорошие времена для моей семьи. Мой отец постоянно ругался, но все это была ерунда, правда, правда, по сравнению с тем что стало позже".
Соседкой Калкиных была Сьюзен Селиг, театральный менеджер в Ensemble Studio Theatre. "Она знала эту семью, эту огромную семью за углом, и она полагала, что там есть кто-то нужного возраста и нужного пола, и там был я", - говорит Калкин. Кит Калкин, который в детстве сам был актером - работавший некогда с Лоренсом Оливиером и Энтони Куинном в George Balanchine's production of The Nutcracker - был рад отдать своего сына в шоу-бизнес. "Мой отец, я думаю, был второсортным актером, когда он был молод".
"Они были настолько бедны, что я одолжил им мои собственные деньги, чтобы они смогли приходить на репетиции", - говорит Хопкинс. "Маколей ползал между рядами в театре, пытаясь найти мелочь, которую могли потерять зрители. Они были похожи на Beverly Hillbillies".
Тогда, в 1988, Калкин получил свою первую роль в фильме Rocket Gibraltar. Это была очень простая роль. "Первоначально, - он говорит. - Боже мой. Ты приходишь на съемочную площадку, чтобы потом весь день ехать на велике. Так что я еду, еду, еду, и режиссер кричит, 'Стоп! ' а я продолжаю ехать. Я просто продолжаю ехать. В конце-концов режиссер должен был побежать за мной". Калкин хихикает, поскольку он берет себе детский завтрак French fries and Coke.
"Я даже не понимал, с кем я работаю. А ведь это была одна из последних вещей Бурта Ланкастера. Он смотрит на меня вниз, ему 80, а мне 6, и он говорит: Так, ты хочешь посоветовать мне что-то? Я отвечаю: Да, просто не наступайте на мои ноги".
Его роль в Дяде Баке следующего года принесла ему определенную известность - и он начал понимать всю трудность и суровость профессии, которою его отец выбрал для него. "Это было то время, когда я начал по долгу отсутствовать дома. Три месяца не быть дома для восьмилетнего парня это почти как навсегда, но это была все еще забава. Мне кажется, что мой отец был настойчив, но работать с Джоном Канди было здорово, - Калкин говорит. - Он был забавный парень; он был веселый. Это - клеймо, но это так".

Когда Один Дома вышел в 1990, он быстро стал наиболее успешной комедией, когда-либо сделанной, и третьим наиболее успешным кинофильмом после Инопланетянина и Звездных Войн. Только там не было никаких роботов и космических кораблей. Там был Маколей Калкин. Почти внезапно, говорит Калкин, соседские дети, с которыми он раньше играл, стали смотреть на него с благоверным трепетом, и всюду, где бы он ни появлялся, везде были камеры. "Это была просто какая-то паранойя: люди в кустах! Люди в кустах!" Но это была не паранойя. Это было действительно так.
"Шляпы не помогают, - он говорит. - Говорят, что если закроешь лоб, то закроешь 80% того, что люди ассоциируют с тобой, но это не помогает. Когда мне было 9, я получил кличку "лыжная маска". Возможно это - губы. Тогда я не смогу скрыться от мира вообще".
Свободное время он стал проводить в квартире, смотря ящик и, стараясь не появляться на улице. "Я помню, как я работал над Один Дома 2. Во время перерыва я отдыхал в трейлере. Вдруг его окружила группа примерно в 200 человек и начала его трясти. Это очень испугало меня, - говорит он. - Я очень испугался, они все пытались ворваться в трейлер". Он говорит сильно жестикулируя. Поскольку он махает руками в воздухе, те немногие люди в ресторане, которые все еще не заметили его, поворачиваются и смотрят. "Я - притягивающий взгляды агорафобик", - говорит он.
Кит Калкин бросил свою работу, чтобы управлять карьерой своего сына (он стал официально получать 15 % от зарплаты сына), Мак стал делать по два фильма в год. "Я помню пик своей усталости - это когда я снимался в Хорошем Сыне. В том году я уже сделал одну или две вещи. Я помню как подошел к Киту и сказал: Послушай, я действительно устал. И мне, правда, сейчас нужно отдохнуть. Он ответил: Да, конечно. И следующие слова, которые он сказал, навсегда врезались мне в душу: Окей. Ничто не заставит меня остановиться".
Калкин говорит, что его отец постоянно пробовало преподавать ему урок. "Я делал деньги, бог знает сколько, и Кит заставлял меня спать на кушетке, только потому, что он мог бы, - говорит Калкин. - Он хотел показать кто главный. Он хотел показать, что если он не хочет, чтобы ты спал в кровати, ты не будешь этого делать".
Иногда, говорит Калкин, его отец мог ударить его или кого-нибудь другого из детей или мать. "Это всегда было с нами. Одна из тех вещей, которые делают семью несчастной".
"Он всегда умел испортить настроение", - говорит он, и молчит в течение минуты. Подобно большинству людей, Калкин смущается, когда пытается описывать его отношения с отцом. "Нужно было быть там, чтобы видеть - какой это человек".

Однажды, когда Калкину было 9, он получил приглашение от Майкла Джексона к себе в Neverland. Он отправился к нему с родителями и младшим братом Кирэном, которого он называл Кири, в вертолете Джексона посланным для них. "У него были все виды напитков и леденцов, возможных в мире вообще. Двухэтажная галерея, карнавал и собственный кинотеатр". Калкину, у которого дома были хорьки, кролики, коты, и собаки, особенно понравился частный зверинец Джексона: "У него были жирафы, слоны, тигры, орангутаны, шимпанзе, страусы, ламы. Мы ездили вокруг них в машинах для гольфа, и придумывали с ним клички для Черепашек Ниндзя; вместо Донателло я буду говорить Дон, вместо Леонардо я говорил бы Лео, а Микеланджело - Микей".
Они быстро сошлись. "У нас с ним было похожее детство", - говорит он - "Не к каждому человеку я могу подойти на улице, хлопнуть его по спине, и воскликнуть: О! И ты! Это случается не так часто. Майкл все еще ребенок. Я - тоже все еще ребенок. Мы оба собираемся остаться навсегда в восьмилетнем возрасте, потому что у нас не было такой возможности быть всего лишь восьмилетними детьми, когда мы были ими на самом деле. Это красивая и проклятая часть наших жизней".
А потом Джексон был обвинен в детском домогательстве в 1993. Калкин говорит: "Я хотел сказать что-то в его защиту, я все еще желаю сделать это, но мой отец запретил мне сделать это". Калкин называет Джексона "один из моих самых лучших друзей в мире". Мак - крестный отец сына Джексона, Принца Майкла, и его дочери, Парис. "Майкл знал о наших отношениях с отцом. Он знал об этом, потому что в свое время сам жил с этим".
Во время пребывания у Джексона это было самая большая starfucker-свободная зона, в которой Калкин когда-либо был. "Я был уверен, что папарацци не прячется в кустах, что я буду идти, и никто не будет оглядываться мне вслед; я мог быть нормальным человеком, - говорит Калкин. - Neverland - все еще единственное место на земле, где я чувствую себя на 100 процентов спокойно".

Кит Калкин, как менеджер сына, заставил ненавидеть себя весь Голливуд. " Я только помню, как он кричал что-то по телефону каждый день кому-то, - говорит Калкин. - Кричал и угрожал".
В конечном счете, он повысил гонорар сына до $ 8 миллионов за картину, тем самым поместив Маколея в один ряд с такими взрослыми звездами как Брюс Уиллис и Мэл Гибсон. " На определенном уровне его намерения были оправданы, - говорит Кулкин. - Он пытался обеспечить свою семью".
Но имелись и другие причины. " Я знал Кита очень, очень, очень хорошо", - говорит Кен Уэинриб, адвокат Маколея Калкина. "Я защищал каждое его дело, и целью и причиной всех этих дел и трудностей были не деньги, нет; эта причина была наиболее ядовитая какая только может быть. Он жаждал власти".
К 1993, Кит стал чувствовать свою власть. Maколей стал угрюмым и мрачным, и это отразилось в его работе. Кит и Патриция воевали почти все время - позже оба признались, что они были увлечены другими людьми. Кит сделал первый шаг к распаду семейства.
Есть известная сцена в Один Дома, в которой Кэтрин О'Хара понимает, что она забыла что-то. И она вдруг ужасается, потому что понимает что это не просто тревога или свет в ванной, это - "Кевин"! - ее сын. Настроение в доме Калкиных было очень различно, когда Кит ушел. "Мы даже не понимали некоторое время, что его больше не было там, - говорит Калкин, усмехаясь. - Мы сидели дома и смотрели телевизор (смеется) и вдруг мы думали: Секундочку, а где же Кит? Мы чувствовали себя действительно счастливыми. Все напряжение уходило. Мы думали: что происходит? Что делает нас такими счастливыми?"

Мы идем по улице, и в том месте, где Бродвэй пересекается с 76-ой стрит, до нас доносится крик человека, выглядывающего из окна: "Эй, Маколей!" И мы направляемся в Амстердамский Клуб Бильярда, где Мак часто проводит время. С одной стороны он может покурить здесь его Parliaments, а с другой, в это время тут собираются серьезные игроки в бильярд, которых не заботит кто этот молодой человек среди них - в голубых джинсах и кожаном жакете цвета вина с фальшивыми бриллиантами в формах метеоров и комет. "Мой стилист послал мне это", - говорит он, смеясь.
Бармен немедленно узнает Калкина. "Попробуй это", - говорит он, передавая бутылку Poland Spring прежде, чем знаменитость полезет за бумажником. Калкин благодарит его и усаживается на высоком табурете около окна. "Это забавно, - говорит он, щелкая бутылкой. - Чем больше у вас денег, тем в меньшем вы нуждаетесь". Когда он получил его первую кредитную карточку, Culkin купил за 600 долларов эбеновую трость с серебряным наконечником, "потому что я мог". Он смеется, просовывает его руки через его белокурые волосы, и зажигает сигарету. "Я как человек, который получил наследство от какого-то богатого маленького ребенка". Он выглядит старше в этом свете: привычка сидеть на одном колене, курить и звук ударяющихся шаров; это делает моментальный снимок всех вокруг него. "Нет, - говорит он, выдыхая дым. - Я как человек, который получил деньги маленького ребенка, который работал очень, очень много".
Когда мать Калкина подала иск в суд с целью опеки над сыном, только тогда он узнал, что его состояние составляет 50 миллионов долларов. "Мой отец не хотел показывать мне газеты, чтобы я не смог прочесть, что пишут о нем и чтобы не смог узнать из газет, сколько я зарабатывал. Я могу понять, почему они делали это: они не хотели, чтобы я побежал к друзьям и сказал: я заработал 8 миллионов долларов!"
Калкин хотел сам управлять свомим финансами. "Он не хотел быть предметом спора его родителей", - говорит Веинриб.
"Я имел миллионы и миллионы долларов в банке, а моя мать не могла оплатить арендную плату, потому что она тратила все ее деньги на адвокатов, - говорит Калкин. - Нас собирались выселить из нашей квартиры. Единственный путь, которым я мог бы добраться до своих денег - это назвать имя своего отца, но я не хотел получать их таким способом".
"Кое-что из того, что витает в моем мозгу сейчас: могут ли родители зарабатывать деньги через своих детей? Это, так, для будущих поколений детей-актеров, чтобы они поняли, что родители могут сделать их своим источником доходов".
Кит Калкин, разоблаченный в последний день суда, с тех пор никогда не видел и не говорил со своим сыном. "Когда он исчез после суда, - говорит Калкин. - Сначала он украл все мои памятные вещи, это - мой первый костюм и все вещи, которые я собрал за эти годы. Мои рисунки, то и се. Все это я хотел сохранить, а потом вытащить в 50 - 60 лет для смеха. Он это взял с собой".
Кен Уэинриб думает, что как только Кит потерял контроль над финансами его ребенка, он понял, что он потерял контроль над его детьми в целом. "Я не был удивлен, когда он исчез, - говорит Уэинриб. - Я не думаю, что кто-либо был удивлен, из тех кто знал его. Деньги для него были способом управления всего и всех вокруг себя, а когда он лишился их, он лишился своей власти".
"По-моему чем он дальше - тем лучше, - говорит Калкин. - Мы думаем, что он находится в Аризоне. Этот парень всегда хотел быть ковбоем".

"Средняя школа была великим временем, - говорит восторженно Калкин. - Когда Кит уехал, я наконец-то смог иметь свою собственную комнату". Он посещал Профессиональную Детскую Школу и имел группу из двадцати друзей, которые будут болтаться в его комнате каждый день. Его квартира стала их штабом. "Люди приходили ко мне со всего города и оставляли свои имена там: все стены и потолки были в надписях. Даже плитки в моей ванной, в моем туалете, мои зеркала, потолк. Все было в надписях. Это было то, что я всегда хотел делать, и теперь, когда он ушел, я смог".
Они были шайкой "псевдо-панков", говорит Калкин, слоняющихся вокруг Sim's deli на Columbus Авеню, где они курили, крадя предостерегающие знаки дорожного движения и разрушая случайный метр стоянки. " Я делал кое-что из тех маленьких шалостей: я красил свои волосы. Я красил их в фиолетовый, я красил их в розовый и я красил их в оранжевый, а они сделали из этого шумиху - поместили это на обложку People "
"Они всегда писали о его пивных вечеринках, - говорит бывший одноклассник. - Но он был столь же нормален, как были бы вы, если стали бы суперзвездой и миллионером в 8 лет".
"Целью его бунтарства не было оправдать всеобщие ожидания и стать небольшим Mr. Hot Shit, приводить домой шестерых моделей каждую ночь и употреблять наркотики", - говорит Грегори Мошер.
"Но все в меру, - говорит Калкин. - Я никогда не злоупотреблял этим больше чем любой другой, которого ты знаешь из Upper West Side. Это не выглядело так, как будто мы стояли за углом и стреляли героин".
К более старшим годам, тем не менее, Калкин стал посещать школу "по вполне социальным причинам. Это было одно из тех мест, где я мог не показывать постоянно средний палец", - говорит он. " Это был один из способов отделаться от них. Я получал бы действительно высокие оценки за школьные тесты, но подобно D's я шел поперек правления". А затем произошла история с табуретом, который он принес в класс, отказываясь сидеть на одном из обычных стульев школы. " В конечном счете, они вызвали меня и сказали: Мы думаем, что ты хочешь прокомментировать эту историю с табуретом". В конце концов его выгнали.

Он встретил его жену, Рэйчел Минер, когда ему было 14. "Она всегда говорила, что она думала, что я был сопляком, - Culkin говорит. - В первый день, когда она пришла в школу, она сказала: Привет, я - Рэйчел. и я ответил: Ok, добро пожаловать в школу, или что-то вроде того. Она думала, что я был таким сопляком, потому что не ответил ей, А я - Мак".
Когда он говорит о Майнер, он говорит с одной стороны о их браке, а с другой об отношениях до женитьбы. " Мы болтались в одной большой компании, где у каждого была своя девушка или парень. Когда дело дошло до секса, я предложил ей: Выходи за меня замуж, прежде чем мы снова сделаем это".
"Ну, что я могу сказать? - говорит он немного задумчиво, - Она была моей девушкой".

Они женились в маленькой каменной церкви штата Коннектикут 21 июня 1998. Чтобы избежать огласки, приглашения не рассылали. Вместо этого, 60 гостей получили что-то вроде карты с указаниями, по которой они должны были отыскать место свадьбы. "Свадьба была очень маленькая и скромная", - говорит Эмилия Гершон Саинс, менеджер, которая представляет троих из семи детей Калкиных и Рэйчел Майнер. "Вечеринка после самой свадьбы была чем-то вроде семейного пикника. Она проходила в чьем-то доме в Графстве Litchfield, вокруг всюду бегали и плавали дети. Мак и Рэйчел были настоящей парой - семья для них была на первом месте. Они часто навещали Пэт [Патрицию] и помогали ей в домашней работе".
Хотя новобрачные появились вместе в клипе группы Sonic Youth директора Гармони Корин (" Он напоминает мне бледного принца, " говорит Корин, который написал и японское издание издало книгу о Калкине "Плохой Сын"), большую часть времени они проводили дома, смотря видак и заботясь о бездомных котах. "У них был настоящий зверинец, - говорит Уэинриб. - Вы заходите в их квартиру и восклицаете: Откуда столько животных? Такое чувство, будто это Ноев ковчег!"
За несколько дней до их первого совместного Рождество в 1998, Калкин и Майнер, проснувшись утром узнали, что пожар, возникший в квартире Патриции Брентрап убил четырех человек. "Два друга семьи, буквально взломав нашу переднюю дверь, ворвались и рассказали нам что произошло, - говорит Калкин. - Я побежал туда: там было телевидение и много людей. Они думали, что это вспыхнула рождественская елка, но это не имело никакого отношения к рождественской елке".
"Произошло короткое замыкание в радиаторе", - говорит Гершон Саинс. Но ей предъявляли иск в $ 80 миллионов за ущерб (все еще в силе) и Калкину предъявляли иск в $ 113,000 (он был отклонен). "Похоже, они думали, что я бегал вокруг дома, поливая его стены водкой и поджигая ее спичками, - говорит Калкин. - Но я даже не был там".
"Маколей, Рэйчел и я отправились покупать им носки, ботинки и пижамы, - говорит Саинс. - Потом мы стоим на Athlete's Foot, на севере Times Square, в самом центре трагедии, и вся толпа смотрит на него. Наконец один из них набирается храбрости и спрашивает у него автограф. Это был пик наших эмоций".
Братья и сестры Калкины жили некоторое время у Мака с Рэйчел. "У нас была достаточно большая квартира, слишком большая для меня с женой, и мы с радостью разделили ее с моей семьей, - говорит Калкин. - Это было хорошее Рождество, хотя все подарки, которые получили и заготовили дети сгорели... И дом. Я чувствовал радость оттого, что мы все вместе. Ведь это ужасно - люди погибли - это ужасно".

Хотя Калкин и был рядом с Майнер, раскол между ними произошел еще до его отъезда в Лондон для работы над Мадам Мелвилл. А когда он уехал, стали появляться различные сообщения о его романах, в частности о романе с американской моделью Агатой Релотой. "Они были далеко от истины, - говорит он. - До того, как я уехал в феврале, последний раз я видел и говорил с Агатой в ноябре".
Что касается его отношения к Майнер: "Мы все еще говорим с ней на эту тему. Мы - пытаемся понять, что произошло между нами. Но, знаешь, что бы то ни было, я всегда буду любить ее".
Работа Калкина в Лондоне была более успешной, чем это ожидалось. "В Англии пресса не могла дождаться премьеры, чтобы выжать из него все соки", - говорит Мошер. Но после того, как премьера состоялась, критики Лондона нашли Калкина потрясающим. Майкл Ковеней из Daily Mail писал, что "Калкин имеет красноречивый язык тела и уверенность в себе". Наблюдение за игрой Калкина было "одним из тех редких вечеров, когда вы вдруг осознаете, что находитесь в присутствии чего-то необыкновенного, редкостного" написал Чарльз Спенсер из Daily Telegraph, называя его - абсолютно превосходным.
Калкин говорит, что одна из тех вещей, которые привлекли его в "Мадам Мелвилл", было то, что это была sexy роль. Это не самоуверенный сексуальный мужчина, а отчаянный мальчик. "Он действительно показал эту ужасную юношескую неловкость и закомплексованность, - говорит продюсер Джулиан Сколосберг, - Он напоминает нам о той поре жизни, когда ты еще мальчик, но так хочешь стать мужчиной".

Калкин не слышал о своем отце несколько лет, пока перед премьерой в Лондоне не получил телеграмму: "В ней было: Все будет прекрасно! Ты будешь как всегда великолепен. Папа". Это больше похоже на телеграмму давно не видевшего менеджера, чем давно не видевшего отца. "Это было забавно: я возвращаюсь в работу, и он решает наладить контакты", - говорит Калкин.
Известно, что Кит Калкин прилетел в Лондон, где он проник в театр, чтобы наблюдать за игрой сына. Кит живет теперь в квартире с двумя спальнями в Фениксе, штата Аризона, с женщиной по имени Джанет Криловски. Кит не согласился на интервью для этой статьи, но Криловски, которая посылала письма редакторам британских газет, была рада пообщаться с нами, несмотря на неодобрение Кита. "Если он узнает, что я говорю о Пэтти [Патриции], он очень рассердится, - говорит она. - Но я не думаю, что он бросит меня, говорит Криловски. - Не знаю, что было бы с ним, если не было бы меня. Наверное, он бы уже умер".
Криловски - теперь торгует, но когда Кит встретил ее - еще до того как он разошолся с Патрицией Брентрап - она занималась дикими животными: львами и тиграми. "Теперь у нас только кот, огромная игуана, попугай ара и дог, которого мы нашли на улице и вылечили". Кит, говорит она, очень скучает по своим детям, которых давно не видел. "Он берет в прокат их фильмы, закрывает дверь, а потом молчит весь следующий день".
Криловски считает, что это Патриция Брентрап настроила детей против отца. "После 90-ого, она по-настоящему обиделась. Она единственная, кто не стала известна, поэтому ее одолевала зависть, - говорит Криловски. - Дети верят тому, что говорит им их мать. А она все эти годы твердила: Ваш отец не любит вас, ваш отец не любит вас".
"Как-то Кирен гостил здесь в течение трех дней, она не хотела, чтобы он больше проводил время со своим отцом. Позже я узнала, что она обвинила Кита в похищении Кирена. В похищении!" Она кипятится.
"Кит старомодный парень, и он верит в брак, - говорит она - Поэтому его позицией на суде было: она - мать моих детей, и потому он не хотел говорить плохо о ней. Даже сейчас. Он говорит: они ненавидят меня. Если они узнают, что делала она, они тоже будут ненавидеть ее. Позволь им иметь свою мать".
Криловски негодует на Маколея за утверждения о злоупотреблениях его отца. "Целое семейство могло бы иметь три шлепающих в их целых жизнях (?), - говорит она. - И тот материал относительно сна на кушетке? Когда они переехали в новую квартиру, Кит купил всю эту мебель, которую привезли лишь через неделю, поэтому Мак спал на кушетке. Это - злоупотребление?"
Однако Маколей утверждает, что Криловски не знает то, о чем говорит: "Я не встречал ее. Она всегда говорит: я была там! Я была там! Может быть, она была на заднем плане всех этих сцен с моим отцом, но я никогда не видел ее. Никогда".
Криловски, может быть, рассказывает версию Кита о произошедшем, но теперь она сама может видеть его настоящее. Кит - сломался. У него изнурительный радикулит. Год назад из National Enquirer он узнал о смерти своей дочери, рожденной до встречи с Патрицией Брентрап, от передозировки наркотика. Он не был в контакте с его детьми, говорит Криловски, потому что он больше не перенесет, если они снова отвергнут его.
Я спрашиваю ее, почему он тогда послал Маколею ту телеграмму. "Это я послала ее Маку, - говорит Криловски. - Это было точно такое же сообщение, которое отец Кита послал ему перед его первым выступлением на сцене".
Калкин, однако, не видит решения конфликта. "Одна из тех вещей которым он учил меня было то, что я не должен был бы хорошо относиться к своим детям. Он был плохим парнем".

Калкин идет обедать вниз по улице от театра в Zen Palate. Сегодня вечером его мать прибывает на предварительный просмотр, поэтому он чисто выбрит и по-новому подстрижен - он выглядит более молодым чем есть на самом деле. "Сейчас у меня действительно хорошее время - лучшее чем, я мог себе представить, когда был ребенком, - говорит он. - Я и не думал, что это возможно: работать и чувствовать себя счастливым".
"Я - очень счастливый человек, - говорит он и шутит. - Yay me. Sis-boom-ba"
Так или иначе, он прошел через все это. "Я много писал, и это очень помогло. Я пишу все что только возможно: действительно ужасные стихи, сценарии, и, о черт, я начал писать мемуары. Я пока не придумал названия к ним".
Он рассматривает роль клубного короля Майкла Алига, по адаптированной книжной версии "Кровавая Дискотека", когда-нибудь он хочет иметь детей. "Но я еще молод, - говорит он. - Сейчас я просто хочу наслаждаться жизнью. В Лондоне, я был в некоторых клубах и барах, и, возможно, здесь я буду посещать вечеринки. Я лишь хочу встретить хороших людей, прожить жизнь, и распространить мою пыль эльфа во всем мире".